Только что прочитала что-то удивительное. A priest who stalked Conan O'Brien is armenian. David Ajemian. Они вместе учились в Гарварде (одновременно, но неясно, были ли знакомы), и он даже потащился за Конаном в Италию, когда тот ездил туда отдыхать. После ареста Аджемяна исключили из Boston Archdiocese.

Бабушка звонит, приглашает гостей на свой день рождения. Юбилей. 

Армяне (приглашаемые) все говорят 2 вещи:
1. А зачем ты такую-то пригласила? Она (у всех "она" разная) гадина, даже не знаю, смогу ли я быть, если будет "она".
2. А ты такую-то пригласила? Нет? Почему? Нет, ты должна ее пригласить. 

Что имениннице хочется-неважно, главное-гостям угодить (по их разумению).

"Naturally, this is a sad decision," said Nabi Sensoy, Turkey's ambassador to the U.S., minutes after the vote. "No one can allow others to put an undeserved stain on them."

Undeserved,  my ass. Спросите у композитора Комитаса, который сошел с ума, глядя на эти зверства. Ну, собственно, есть же люди, которые отрицают Holocaust, и им тоже не стыдно.

"Между прочим, насчет окурков и мусора-правда. За всю свою жизнь в разных республиках Советского Союза, в т.ч. и в Армении, не бросила ни разу ничего на улице на пол. Не выношу! Не выношу! Во мне это внутренне сидит с рождения! Поэтому мне нравятся страны, где ничего на пол не бросают! И не нравится, что в Армении бросают. Это серьезный недостаток армян, с которым надо бороться. А вот моя мама и по сей день в Америке бросает вещи, бывало, например, может бумажку выбросить из окна машины. И я ее за это осуждаю. Т.е. я и мать-Армению осуждаю, и свою мать тоже осуждаю за мусорение в равной степени. И даже сейчас скопирую этот коммент в свой ЖЖ, чтобы все мои френды прочли и узнали, ЧТО я активно осуждаю!"

P.S. Осуждаю за мусорение я не только армян, а людей всех национальностей, рас и вероисповеданий.

Нет, ребята, клевещу я на армян, есть такое дело и у них-hyesingles.com
Задумалась и вспомнила, что эта организация когда-то мне посылала приглашение на круиз для армянских синглов, отходящий из Лос Анжелеса в Мексику. Откуда у них взялся мой и-мейл--очередная загадка.

В Америке, мне кажется, не очень развит институт горевания. По покойникам. В первый год моего проживания тут у меня умерла бабушка. Сообщили мне из Союза по телефону. На следующий день я пришла на занятия очень расстроенная. Пара-тройка людей спрашивает:»Чего, мол, грустна?» Об'ясняю. Ну, I am very sorry, как водится. Где-то через неделю сижу на скамейке во дворе между уроками, думаю, грущу, подходят снова, мол, чего печалишься. Говорю:»My grandma died.” Сразу же вопрос:» Аnother one?” Нет, отвествую, та же самая. Видимо, это происходит из нескольких понятий:

1. It is not polite to impose your problems on others. “How are you?” “I am fine, thank you.”

2. Life must go on.

3. Grieving is a necessary stage but it should not last longer than a certain period of time. В зависимости от того, кто умер, конечно.

В Закавказье люди горевали на всю катушку. Внешние проявление горя были абсолютно необходимы. Например, в Баку мне запрещали играть на пианино и включать телевизор 3 дня, когда у нижней соседки умер муж. Запрету заниматься музыкой я радовалась, а вот телевизор...В Баку и Ереване нередки были случаи, когда люди горевали до такой степени, что сами отправлялись вслед за покойниками. У родственника умер едиственный сын 49-и лет от рака прямой кишки, очень внезапно, буквально сгорел. Отметили похороны. На отмечании 40-го дня родственник встал, сказал:»Я хочу выпить за своего сына,»-поднял бокал и-инфаркт на месте. Со смертельным исходом. В Ереване в одной семье был усыновлённый мальчик. Ему было 13 лет, а отец его был очень крупный начальник какой-то. Мальчик как-то вышел погулять, а девочка застряла в лифте. Он ей пытался помочь, спустился в подвал, а лифт сорвался, и мальчика убило. Перед похоронами отец зашёл в комнату, говорит:»Выйдите все, я хочу с сыном попрощаться,»-люди вышли, а он сиганул в окно, с 9-го этажа. Траур носили долго. Мужчины не брились. Родственники ходили в чёрном. Похороны были очень громкими, с непрекращающимся потоком слёз. И люди к гореванию относились с пониманием. Горевать можно было бесконечно. Если у горевания не было внешних проявлений, люди не понимали. И осуждали. Конечно, доходило до абсурда. Вдова должна была носить чёрное год. В доме 40 дней не должен был включаться телевизор. И вне зависимости от степени горя, на любых похоронах присутствовала группа так называмых плакальщих, которые доводили себя и окружающих до изнеможения криками типа:"Каро, встань, встань" (обращаясь к покойнику, разумеется.

А вот в Америке, по-моему, нет института горевания. Если человек горюет долго, то считается, что он замкнулся на своём горе, а это нездорово. Считается, что он должен обратиться к психотерапевту, который поможет ему примириться с потерей. Считается, что жизнь продолжается. Я ни в одном американском фильме не видела реалистичную реакцию на смерть. Никто не плачет почти никогда. Может, на самом деле не стоит столько внимания уделять гореванию? Пусть мёртвые занимаются мёртвыми, а мы позаботимся о живых? Наверно нужна какая-то золотая середина. Или индивидуальный подход. Кто-то не желает выражать свои чувства вслух. Кто-то просто играет в горе. Кто-то считает, что страдать надо молча. Кто-то считает, что нельзя долго утомлять людей своей грустью. Потому что люди не любят находиться рядом с тем, кто горюет бесконечно. Мать родственника, который умер от рака прямой кишки, часто принимала в доме гостей. Люди восхишались ею, говоря:»Она не навязывает своё горе другим, поэтому у неё в доме легко бывать.» Мы все немного эгоисты. Мы не любим находиться рядом с теми, кто волей-неволей заставляет нас грустить. Может, этим частично и об'ясняется отношение к смерти в современной Америке. Люди не хотят отталкивать людей. Люди не хотят дать окружающим шанс использовать атмосферу вокруг себя как резон нежелания общаться с ними. Поэтому человек должен вернуться на работу почти сразу же после горестного события и на вопрос, how are you, отвечать, I am fine. Потому что жизнь продолжается. Потому что для окружающих ничего не изменилось. Потому что люди не любят слышать о смерти. Потому что люди не любят задумываться о своей смертности.

 У нас в Армении в институте была хорошая учительница английского языка. Подходила она к делу творчески и действительно пыталась учить языку. Времена были мрачные. Света не было, веерные отключения, свет 2 часа в день, а когда-Аллах знает, непредсказуемо, могло быть в 6 утра, а могло в час ночи. Хлеб был по талонам, не помню уже сколько на человека в день, но до талонов было ещё хуже, т.к. в хлебных надо было дежурить по ночам, и далее происходило смертоубийство. В институте царил леденящий холод. И вот сидим мы однажды на занятиях английского языка. Разбили нас на пары и каждой паре велели сочинить и показать какой-нибудь диалог на заданную тему. Например, одной паре достался сценарий "девушка сидит в библиотеке, а молодой человек пытается с ней познакомиться." Ну и так далее. Не помню уже, что досталось мне и моему партнёру. Короче, подошёл черёд двух наших однокурсников. Их сценарием было "два английских джентльмена встретились в Букингемском саду в солнечное английское утро и ведут светскую беседу." Сидят они напротив друг друга в пальто (напоминаю, царит мороз) и беседуют.
Л: Hello, Mr. A.
A: Hello, Mr. L.
L: How are you?
A: Fine. How are you?
L:I am fine, thank you. 
A: Did you buy bread today?
L:Yes, I did. Did you?
A: Yes, I was very lucky. 
L: How many loaves of bread you bought?
A: I bought four. What about you? 
L: I bought six, for us and my brother. 
A: Splendid!