До этого он послал меня во Франции к женщине с письмом её отца. Позвонила я ей, говорю, есть письмо от отца вашего, как вам передать? Она сказала, что я должна ждать окончания забастовки, а то ей неудобно по городу передвигаться ( в этот момент была самая большая в истории Франции забастовка, ничего не функционировало, и даже жена Джо Дассэна умерла, потому что к ней скорая на могла приехать). Я каждый день ей звонила, а она всё время говорила, что ей неудобно встречаться. Мне там часть поездки негде было жить, а это было ещё в смутное время - социализм умер, капитализм в Армении был ещё не развит, я уехала из Парижа, оставив распоряжение забронировать мне гостиницу, а когда вернулась, выяснилось, что люди эти забыли заказать номер, и я оказалась на улице, причём в Рождество. Хочу заметить, что всё это происходило в эпоху моего незнакомства с интернетом. Разумеется, у меня не было кредитной карточки. И по-французски я не говорила. Куда деваться, я не знала, т.к. всё кругом было забито под праздники, оставались только очень дорогие гостиницы, на которые у меня, туриста из Армении с деньгами, хранящимися в трусах (я не преувеличиваю, я их держала в трусах, чтобы не украли) средств не было. Решила в очередной раз позвонить этой женщине, во-первых, чтобы наконец избавиться от письма её отца, а во-вторых, чтобы узнать, не может ли она направить меня в нужном направлении (т.е. посоветовать насчет жилья). Если честно, я надеялась, что женщина, узнав, что армянская студентка оказалась на улице, пригласит меня к себе на пару дней. Хихихи! По тону женщины было видно, что я ей изрядно надоела. Она почему-то сказала, что сейчас в Париже совсем не холодно (ночуй, милая, под мостом). И снова сказала, что ей некогда приехать за письмом от отца. И повесила трубку. Я ужасно разозлилась. В этот момент я лежала на полу офиса какой-то парижской молодёжной организации. Сотрудники давно разошлись по домам, а мне милостиво разрешили заночевать на полу. Потом я села и посмотрела на свой рюкзак. Вытащила из него письмо отца этой женщины. Рядом под тусклым офисным освещением поблескивала мусорная корзина. Я вздохнула и засунула письмо обратно в свой рюкзак, решив по возвращении в Армению отдать письмо сельскому главрачу для возвращения автору.

Наутро я встала и пошла гулять по Парижу. Моросил дождь. Получалось, что если я не найду жильё, мне надо будет сесть на самолёт, возвращающийся в Ереван, благо у меня был билет с открытой датой. В холодный Ереван. В Ереван без света, где я купалась при свече, дрожа при этом от пронизывающей насквозь стужи. В Ереван, где я накачивала керосин из огромного бака, радуясь, что смогла ухватить где-то устройство, продаваемое на улице около ЦУМа каким-то изобретательным мужчиной, позволяющее доставать керосин с самого дна полупустой бочки. До этого я посетила знакомую девушку с тихой надеждой притулиться у неё, но это был настолько сюрреалистический визит (который требует отдельного описания), что с первой же минуты мне стало ясно, что там мне голову не преклонить. Итак, я стояла под Эйфелевой башней. Выл холодный ветер. Моросил дождь. Очень хотелось остаться в Париже. Даже зимой, он завораживал. Горящая карусель. Люди с нарядными пакетами в руках. Праздничные украшения. Ёлочные игрушки, мелькающие в окнах магазинов. Запах мандаринов. Быстрая французская речь. Огни везде. Уютные кафе. А главное - город лежал передо мной, маня скрытыми сокровищами и местами, на которые я хотела посмотреть всю свою жизнь: Приёмная господина де Тревиля, капитана королевских мушкетёров? Мыслитель Родена? Магазин, похожий на Дамское Счастье? Очень хотелось задержаться в Париже. А жилья не было.

Я покопалась в рюкзаке - искала перчатки. И мне в руки прыгнуло письмо этого мужчины. Я достала его, ещё раз посмотрела на его почерк, почему-то было ясно, что надписывал адрес он очень медленно и старательно. Внезапно мне стало ясно, куда я должна идти. Тихо ругаясь про себя, я остановила какую-то тётку и залепетала:"Эскюзе муа... Жё не парль па франсе... подайте бывшему отцу русской демократии..." Минут через 15 мне удалось выяснить, где можно купить марки. Ещё через 20 минут я с чувствм глубокого удовлетворения, высунув язык, клеила заветную марку на конверт старика.Я удовлетворённо хмыкнула, представив физиономию дамы, которую я преследовала злосчастным письмом, когда она будет просматривать почту через пару дней. Почтовый ящик попался на одном из бульваров, украшенных в разные цвета к Рождеству - один бульвая был весь синий, другой - красный, и так далее. У меня не было крыши над головой, но я могла вернуться в Армению и сообщить сельскому главрачу, что письмо дошло до адресата.

Я браво прошагала бульвары, дошла до молодёжной организации,  сиротливо хранящей мои чемоданы, где я была встречена новостью - меня ждал худенький молодой человек, который сообщил, что услышав о моих злоключениях, он не мог остаться в стороне - он приглашает меня остановиться в его квартире в Версале, его родители приглашают меня на Рождественский Ланч и в церковь на Рождественскую Мессу 24-го декабря, а его друг приглашает меня на Рождественский Обед 25-го декабря. It was beginning to look a lot like Christmas...
 

Вы помните, в Союзе был такой артист, Сергей Захаров? Очень красивый, но какой-то невыносимо-слащавой красотой, с красивым голосом? Он еще в Небесных Ласточках играл неотразимого лейтенанта Шамплатре. Так вот, Захаров какое-то время сидел в тюрьме. За что? Ударил швейцара в какой-то ленинградской гостинице. Вы пока не впечатлились? А вот один человек очень впечатлился. Покойный муж моей тёти. Он вообще был достаточно самобытный такой человек. Умный. Толковый инженер. С понятиями о жизни на уровне 19-го века - тётке не разрешал коротко стричь волосы, употреблять косметику и одевать брюки. Вообще, охарактеризовать его можно было одним словом, по Островскому-самодур. В принципе он был достаточно добрый, но самодурство в нем цвело, это факт. Так вот он, услышав об отсидке Захарова, пришел в невыразимый восторг:"Вот это мужчина! Вот это я понимаю, не размазня, взял и подрался!" Он восхищался Захаровым целый вечер и потом часто вспоминал Захарова в качестве единственного настоящего мужчины советского кинематографа. 

Когда я мамину поздравительную открытку украсила фотографиями разных поздравляющих ее мужчин, то одним из них был Вано Сирадегян (бывший министр МВД Армении). Были там так же Чак Норрис, Ален Делон, Баталов и т.д. Короче, мама узнала всех, кроме Вано. Указала на него пальцем и с недоумением спросила:"А это кто?" А ведь было время, когда даже слепые узнавали Вано Сирадегяна. В советское время он был писателем, и довольно неплохим, а в демократическое время его взяли и назначили министром внутренних дел. Чем он искренне наслаждался. Например, пригласил в Армению Просто Марию, повез ее на Севан, сделал множество комплиментов, и она там напилась. Под конец своего правления он убежал в Париж, где и скрылся с концами. Никогда не забуду, в период его правления 7 апреля (День красоты, которым в Армении заменили День 8-го Марта) мы с бойфрендом зашли в пиццерию около гумовского базара, и там неожиданно появился Вано со своей 25-й молодой женой и ребенком. Восторгу и почтению присутствующих не было предела. Все, затаив дыхание, ждали, что же такое закажет Вано. Он весьма буднично заказал какую-то пиццу и жареное мясо с картошкой для ребенка. Среди остальных посетителей пиццерии царило оживление и радостное предвкушение того, как на следующий день они будут рассказывать о встрече с Вано и его семье (паткерацнумек эрек умем тесел...представляете, кого я вчера видел). Я лично сидела за соседним столом, но как раз спиной к Вано, а оглядываться было как-то неудобно, но зато видите, больше 10-и лет прошло, а я вспомнила эту "связь через пиццерию" и вставила Вано в мамину открытку.

Что-то потянуло меня на воспоминания. Когда-то я была ребенком, в Баку с визитом приехал Генеральный Секретарь КПСС Леонид Ильич Брежнев. Алиев принимал его чрезвычайно пышно, над доступом ко  Дворцу Ленина всю ночь трудились сотни работяг, чтобы уменьшить высоту ступенек вдвое, дабы наш престарелый руководить мог спокойно преодолеть лестницу, ведущую к входу; заливалась соловьем Зейнаб Ханларова в своих лучших украшениях, Муслим Магомаев пел "Малую Землю", за что Брежнев его тепло поблагодарил словами "спасибо, Муслим!"; Брежневу подарили саблю, рукоятка которой была покрыта бриллиантами, короче, it was a fun visit for Brezhnev. Визит Брежнева остался в памяти жителей Баку. На все предприятия, во все учебные заведения и научно-ислледовательские институты поступило указание поставить людей по маршруту следования кортежа генсека. Воскресенье в моем распорядке жизни являлось днем, когда мы с папой ходили гулать на бульвар. В воскресенье, совпавшее с визитом второго Ильича, я, как всегда, сидела и поджидала прихода папы, чтобы двинуться на прогулку. Отец пришел и сказал следующее:"Перемена планов." Я поинтересовалась:"На бульвар не пойдем?" Папа ответствовал:"Пойдем, но попозже. Понимаешь, доченька, в нашем городе находится с визитом..." Суть была в следующем-институт, где мой отец служил старшим научным сотрудником, мобилизовали на встречу генсека. Сотрудники должны были стоять по месту следования кортежа в определенном месте. Всем повелели явиться на указанную точку в 10 утра. Папа об'яснил, что мы должны там постоять, помахать Леониду Ильичу рукой, когда он будет проезжать мимо на машине, и тогда уже можно будет пойти на бульвар. К счастью, отцовский институт поставили встречать машину Ильича неподалеку от бакинской консерватории и Дворца Ленина, нам не пришлось тащиться, например, в Черный Город. Итак, мы заняли наше место в ряду приветствующих. Стоять было довольно скучно, несмотря на то, что некоторые сотрудники института явились со своими детьми. Торчали мы там несколько часов, переиграли во все возможные игры ("городки", "балда", "да и не не говорите, черный белый не берите" и т.д.), а Брежнева все не было. Наконец откуда-то издалека стала подниматься волна оживления, и мимо нас промчалось множество машин с мигалками. Через какое-то время нам разрешили разойтись по домам. Я была разочарована. Я почему-то думала, что Брежнев хотя бы остановится, выйдет из машины, побеседует с нами, зря мы что ли торчали несколько часов, поджидая его? 
Надо быть справедливой, один человек все же от визита вождя выиграл. Некая многодетная мать, азербайджанка, которая жила с диким количеством детей в полусыром подвале, пробралась к месту следования кортежа Брежнева и бросилась под колеса. Брежнев решил узнать причину столь неосторожного поступка, и она, презрев все чины, завопила, что это безобразие, что всякие жирные номенклатурные свиньи процветают, а она с миллионом детей ютится в подвале. Брежнев ее смелость оценил, и ей дали квартиру угадайте где? В моем дворе. Двухкомнатную, над аркой, ведущей в наш двор, в квартире этой как раз какая-то старушка померла.   

В музыкальной картотеке мужа увидела Альбано и Ромину Пауэр. Включила. И с удивлением услышала себя, поющую:"Феличита, экеспрессо пермано, таре монтанола,"-и т.д. Всё-таки действительно есть вещи, которые не забываются. Спасибо "итальянцам", чья музыка сопровождала моё детство.

Однажды, когда мне было лет 10, мы с мамой в Ереване на площади Азизбекова (ныне площадь Сахарова) ловили такси. Дело было вечером. Стоим мы с мамой тихо-мирно, терпеливо ждём такси или папаха (частника) и беседуем. Разговаривали мы по-русски. Вдруг к нам приближается пьяный вдребедень дядюшка и заплетающимся языком начинает выговаривать: "Вы почему по-русски говорите? Армяне должны по-армянски говорить!"- и т.д. и т.п. Дядя еле на ногах стоит, причём. Мама советует ему оставить нас в покое, но он не унимается и продолжает нас ругать. Мама величественным жестом останавливает появившееся наконец такси, обкладывает матом дядьку (по-армянски), мы садимся в машину и уезжаем. По дороге мама невозмутимым голосом спрашивает:"Доченька, знаешь, кто это был?"-и сама же отвечает: "Классик армянской поэзии Ованес Шираз."

Мою двоюрдную сестру Л. в детстве очень часто стригли на лысину (кстати, поэтому у неё сейчас шикарные волосы). По очень простой причине-она посещала детский садик. А в детском садике водились вши. Так вот чтобы они вши не принесла домой, её стригли на лысину. А на лысой голове, как известно, вшам делать абсолютно нечего. Лысая голова сестре не нравилась. Но её мнение  по этому вопросу не учитывалось. Лысая голова вела к курьёзам. Однажды она пригрозила в новогоднюю ночь спать голой. На вопрос:»Зачем?»-она на полном серьёзе заявила:»Я же лысая, ну так в прошлом году Дед Мороз пришёл, видимо, принял меня за мальчика и подарил  мне самолёт. А в этом году я буду спать без трусов, и тут он уже ни за что не ошибётся и принесёт мне куклу.» И ещё наша Л была очень активной. И любила музыку. Однажды мы поехали отдыхать в санаторий. После очередного пострижения на лысину. Волосы у неё немного отросли, но всё равно она ужасно напоминала худенького мальчика. А в данном санатории проводился творческий вечер силами отдыхающих. Смотр местных талантов, так сказать. Разумеется, на сий вечер отправились и мы. Темнело поздно, в начале концерта солнце светила вовсю. Наша Л. куда-то подевалась, мы подумали, что она сидит с маленькими детишками в первом ряду. Начался концерт. Один за другим на сцене появлялись талантливые отдыхающие-кто со стишком, кто с танцем, кто с фокусом каким-то. И вдруг ведущая об'явила имя, показавшееся нам знакомым. Пред наши изумлённые очи на сцену с достоинством вышла Л. Она исполняла песню Софии Ротару «Аист на крыше». Эфект был потрясающий. Наша шестилетняя хитрюшка совершенно самостоятельно обратилась к организационному комитету концерта и записалась на выступление. Вай, сколько буду жить, не забуду следующую картину-сколоченная на скорую руку сцена, набитый отдыхающими двор, жара, слепящее глаза солнце, маленькая фигурка, одетая в голубое платьице с оборками, в надвинутой на выросшие после стрижки «под лысину» волосы панамке, протягивающая к залу руки,  и над рядами плывёт энергичное:»Люди в Нью-Йорке, Берлине, Париже, войны пусть сгинут во мгле! Аист на крыше, Аист на крыше-Мир на Земле-е-е!!!»

Каждую зиму до своей смерти дедушка ездил куда-то за город, в питомник, и привозил огромную ёлку. Мы жили в квартире с потолками 4.5 метра, но и то, ёлку приходилось подрубать, такая она была огромная, ставить в ведро  и ведро это закутывать в простыню. Игрушки у нас были замечательные.

В далёком детстве мне моя знакомая, Марина, пела песню, не знаю, знаком ли кто с этим произведением:

Снова ночь над Ивановским кладбищем...

Далее:

Мы с тобою лежим в тесном гробике,

Ты костями прижалась ко мне,

И твой череп, червями обглоданный

Улыбается весело мне.

И т.д., и т.п.

Марина утверждала, что это гимн пушкинской школы в Ереване. Спустя годы в Америке я поняла, откуда был стибрен мотив этой песни.
House of the Rising Sun by Animals
Amazing! Откуда только в Армении знали эту песню...

Дошёл до нас слух, что в какой-то деревне в Араратском районе есть какая-то необыкновенная гадалка Сильва. К которой попасть очень сложно. Надо записываться заранее. Да и то, приём не гарантирован. Пошли телефонные звонки налево и направо, и обнаружился знакомый, который у этой Сильвы когда-то был и может составить протекцию. Итак, в сверкающий от жары июльский день мы пустились в путь.

Не знаю, как сейчас, но раньше в Закавказье люди невероятно увлекались гаданием. По крайней мере, в Азербайджане и Армении (о Грузии не знаю). Не щадя себя, дамы таскались в глухие деревни.

Итак, мама в Америку прибыла в первый раз 10 лет тому назад. Побыла тогда у меня мама, погостила, о самом гощении рассказывать не буду, хотя нашe путешествие в Диснейворлд надо внести в аналы истории. За 2 месяца пребывания она успела:

1. Поездить в коннектикутских автобусах в чернобурковом полушубке в окружении озадаченных чёрных.

2. Дать взятку директрисе студенческого общежития, чтобы ей позволили проживать в данном общежитии, причём не единожды, а дважды.

3. Избавить меня от жениха-лягушки.

   И вот наступил день от'езда.

   ( Read more... )

Жила я в Америке, и ко мне в гости должна была приехать мама. Она купила билеты на самолёт. Билеты были, допустим, на 18-е декабря. Числа 17-го ноября звоню я ей и спрашиваю:»Мама, дай  номер рейса и время прибытия.» Мама:»Сейчас, сейчас, минуточку, так 18-го...18-го...18-го...ААААА!!!» (Звук падающего тела).